Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

2012.02.14 Москва. Фаланстер

Оригинал взят у mnog в 2012.02.14 Москва. Фаланстер
Геннадий Зюганов: возможный полупереходный президент.



Вчера вечером состоялась встреча Зюганова с любителями литературы в книжном магазине Фаланстер.
Сергей Шаргунов, когда мне позвонил, чтобы позвать "на встречу писателей и поэтов, чтобы поговорить", конечно, нажал на нужную кнопку, предложив почитать стишков. И только к вечеру намеченного дня он открыл мне секрет, что встреча будет с Зюгановым. Сомнений идти или нет у меня не возникло, тем более, что друзей на "творческий вечер" я уже позвал.
...Все-таки я ожидал более тусовочного формата - не настолько приближенного к пресс-конференции. Но Геннадий Андреич оказался тем media, которое the message - как и с кем его не стусуй, все равно получится что-то среднее между пресс-конференцией и встречей с ветераном русской советской политики.
Даже присутствующие Сергей Удальцов, Алексей Сахнин, поэт Сева Емелин, сам Шаргунов и другие не менее уважаемые творческие единицы не смогли сломить мемуарного напора главного ньюсмейкера. Мои гости немного поудивлялись, потом заскучали, потом смирились и, выпав из происходящего, стали ждать фуршета.
Я же решил все-таки использовать формат пресс-конференции и задать вопрос насчет "переходного президента" - требования оппозиции к кандидату, что, в случае его всемерной поддержки, в случае победы он приведет выборное законодательство в порядок, выпустит политзэков и объявит перевыборы в течение года. Пока я ждал этот вопрос уже задали и Геннадий Андреич стал рассказывать про свою шестилетнюю программу. Борис Куприянов хотел уточнить о действиях Зюганова в случае победы на выборах и, предупредив, что и так голосует каждый раз за коммунистов с тяжелым сердцем, спросил как будет налажена работа с молодыми левыми, к которым хозяин Фаланстера себя причисляет. Что сказать про ответ - нарвавшись на очередной раздел мемуаров про молодость, левых и Ден Сяопина, Борис, наверное, все равно пойдет голосовать за коммунистов, но сердце будет его будет биться в супертяжелом весе.
Однако на новость Зюганова развести нам все-таки удалось: под давлением зала он сообщил, что готов "навести порядок и объявить свободные президентские выборы" через 3 года.


Collapse )
Collapse )

Дискуссия о поэзии - слово Чубарова

Агитационность и прямая политичность поэтического произведения вовсе не
противоречит его поэтичности. Просто политичность эта идет не от
политического (идеологического) содержания, которое поэт как бы
изначально вкладывает в свою поэтическую конструкцию, а следует из самой
этой конструкции, как ее эффект. Поэтому политичность произведения
искусства нужно видеть конечно не в критике в нем "путиных, лужковых" и
проч., но в то же время подобная критика совершенно не противоречит
поэтичности, если действительно доходит до адресата. Но дойти она может
только в том случае, если в произведении будет задействовано не только
расхожее идеологическое содержание, а реальная социальная проблема.
Поэтому я думаю, что в этом споре более всех ближе к истине Фома,
который в последнем письме справедливо пишет об отрыве теоретиков и
поэтов от социально-политической реальности, которую мы должны казалось
бы изменять своими средствами искусства и философии.

Думать конечно нужно, но не на пустом месте. Надо заняться по словам
Вертова коммунистической расшифровкой капиталистической
действительности.

СКИДАН _ ПОЗИЦИЯ по журналу ПУШКИН - обращение к Чубарову

Игорь, в том что ты говоришь, есть своя правда, но далеко не вся. Потому что
как, с каких позиций тогда можно критиковать художников, считающих себя
левыми, за участие в проектах типа "Верю"? Ведь они тоже могут сослаться на
высокое качество и критичность отдельных работ? А контекст, что ж, как
говорил Иосиф Виссарионыч, другого контекста у нас для вас нэт...

По-моему, ситуация с "Пушкиным" довольно очевидна: на титуле стоит: РУССКИЙ
ЖУРНАЛ "Пушкин", Издатель Глеб Павловский.

С начала 2000-х РЖ проводит империалистический шовинистический дискурс,
особенно опасный тем, что левую критическую позицию (Жижек, Перри Андерсон,
Иглтон, Бадью и пр.) он аппроприирует, перекодируя ее как антизападную,
антидемократическую. Тем самым он извращает, дискредитирует, подрывает эту
позицию, а это хуже, чем откровенно враждебная правая критика левого
проекта. Поэтому считаю сотрудничество с РЖ и его сателлитом "Пушкин"
невозможным. - Тем более для такого сведущего бурдьенианца-марксиста как
Саша Бикбов.

Это не чистоплюйство, а простой политический расклад, который спутать может
только экономический - материальный - интерес. Но мы же не хотим превращать
марксизм в экономизм? Или я уже ничего не понимаю...

АС

Медведев - Бикбову - дискуссия о Пушкине



На деле, по степени компромиссности между программами "Пушкина", ГЦСИ
или РГГУ (Российский государственный гуманитарный университет)
существенной разницы нет.


Александр, то, что вы пишете, есть перевод на интеллигентный язык
расхожего аргумента "мы все сидим в одном и том же дерьме и
непонятно почему кто-то позволяет себе рыпаться." Насчет ГЦСИ - если я
обнаружу, что в проектах ГЦСИ (или например, в финансируемой
государством мультипликации и других областях) разрабатывается
гегемониальный проект
слияния левого дискурса с правоконсервативным (даже если поблизости нет
Глеба Павловского),
я обязательно напишу об этом.
 

Есть ли в России левые институции, не замкнутые в узкой партийности

того или иного толка и доступные такой публике? Их, несомненно, нужно

создавать.
Но в их отсутствии, с каких позиций критика компромиссных институций

будет продуктивна?

Как в этих условиях сделать выбор между профессиональной занятостью и

добровольным участием? Было странно видеть, что Вы избегаете этой

материалистической стороны в своей попытке марксистского анализа. Может
быть, для Вас, Кирилл, эти вопросы уже решены?

Да, некоторые вопросы для меня, безусловно, решены.

По порядку. Сейчас мы видим апогей процесса, длящегося с начала 2000-х -
постепенного перетекания неолиберальной гегемонии
в либерально-консервативную. Левый освободительный проект (и
соответственно левые
интеллектуалы как ПОЛИТИЧЕСКИЕ СУБЪЕКТЫ) не присутствуют сейчас ни в
одном дискурсе, ни в другом, поскольку нет левого и рабочего движения
как социальной базы такого присутствия (отсюда и, как вы пишете, "зыбкий
режим занятости и социальная незащищенность").

Именно поэтому несколько лет назад я пришел к тому, что в нашей
ситуации, когда левая практика и соответственно левая идеология не
занимает НИКАКОГО
места ни в поле политической практики, ни в общественном сознании
единственная возможность для художника или интеллектуала быть пусть
небольшим но реальным
ПОЛИТИЧЕСКИМ субъектом - это стать членом политического движения, чьи
позиции ты разделяешь. Все остальные варианты - такие как пассивная
идеологическая поддержка (то есть, например, левые выступления или
анализы в "нейтральной" прессе, не говоря об изданиях типа "Пушкин") в
наших условиях так или иначе вписываются в общие - совсем не-левые
гегемониальные линии.

Я не считаю, что компромиссы левых интеллектуалов ускорят процесс
складывания левой политики, я считаю наоборот. Более того, я даже не
считаю участие в
журнале Пушкин политическим компромиссом - это компромисс скорее личный,
или эстетический, может быть. Потому что в политическом компромиссе
обычно участвуют две или больше сторон. Здесь же я вижу компромисс
встраивания в совершенно БЕСКОМПРОМИССНУЮ линию журнала.

Уточняю - если бы я жил не в реакционное время, а во время подъема,
возможно, меня удовлетворила бы роль поэта/художника/критика как
публичного симпатизанта
леворадикального и рабочего движения и, скажем, как его представителя
в общеполитическом/культурном пространстве. То есть, в прогрессивных
обстоятельствах я осознавал бы такую роль как политическую.
И в этом случае можно было бы говорить о "диалоге", о политическом
компромиссе и т.п. вещах. Сейчас это невозможно - способствовать
развитию левого движения изнутри господствующего, абсолютно чуждого ему
дискурса, невозможно. В осознании этого факта нет никакого
пораженчества, а совершенно наоборот.

Пораженческий же ход мысли я бы реконструировал так - "те слои, на
которые мне хотелось бы рассчитывать (например, культурное или научное
сообщество, профсоюзное движение и т.п.) пребывают в политическом
ничтожестве. Значит, "снизу" ничего не получается, ну что ж, давайте
попробуем "сверху", путем компромисса с чуждым нам главенствующим
консервативным лобби. Да и вовсе оно не сплошь консервативное - любая
сила неоднородна. И потом - ну надо же как-то профессионально
реализовываться!". Это - пораженчество, Александр. Пораженчество тем
более очевидное, что проявляется уже и на чисто политическом уровне (это
к вопросу о Кагарлицком, который возможно еще возникнет здесь).

Вашего же четвертого вопроса, как и вопросов Олега и Леши, я просто не
понимаю. А какой нужен тираж чтобы формировать сознание новой
интеллектуально-политической элиты? Означает ли ваш вопрос, Леша и
Алексей, что публикуясь в Что делать? тиражом 1000 экз. вы не
рассчитываете ни прямо ни косвенно влиять на общество? Тогда для чего?
Инстинкт ремесленника? Не могу не писать?

МАГУН о СТАТЬЕ МЕДВЕДЕВА - дискуссия о журнале ПУШКИН

Товарищи!
Я, наконец, нашел время высказаться по всем этим наболевшим вопросам.
Мне кажется, что проблема очень важная, и Кирилл действительно хорошо проанализировал журнал "Пушкин" и его направленность.
Тут сразу надо разводить его оценку идеологии журнала (впечатления от него) и практические выводы (печататься или не печататься). Все мы печатаемся в изданиях, не совпадающих по идеологии с нашей.
Однако проекты Павловского действительно занимают здесь особое место - это проекты идеологизации знания, похожий на НТВ поздних 90х: вроде бы пишутся правильные вещи, и в то же время ты понимаешь по контексту, что они проплачены, и работают на некую идеологему. Одно дело, если консерваторы зовут левых поговорить, если им интересно. Я сам несколько раз участвовал в таких полемиках, с удовольствием. Другое дело, если возникает некая видимость консенсуса, и кажется, что левые - это такие младшие братья националистов. И что еще хуже, из проектов Павловского сквозит  "политтехнологическое" отношение к делу, что очень опасно, т.к. разрушает серьезное отношение к слову (с этого начался обвал нашей публичной сферы в 90е). И тут нас с вами могут развести и обыграть, использовать, пока мы думаем, что по-прежнему участвуем в академической дискуссии.
 Далее, как верно заметил наш недоброжелатель юзер pharmakos, дело не в том, что левые печатаются в "Пушкине", а в том, что они там теряются. Им не удалось в этом номере заявить свою коллективную позицию - типа, я вот согласился печататься в вашем журнале, линию которого не разделяю, и выскажу здесь позицию - группы, фракции, партии, хоть горшком назови. Добавлю к этой верной мысли другую. Мало позиционировать себя, надо еще полемизировать. Все бы встало на свои места, если бы в соотв. работах левых в журнале "Пушкин" содержался подробный анализ консервативной, националистической позиции, обсуждение, в чем мы согласны, в чем не согласны с ней. Это была бы борьба субалтернов за гегемонию, да. А так - Кирилл точно описал впечатление, и Скидан тоже правильно проанализировал ситуацию.
Я не считаю, что левые как-то изначально ближе либералам, чем правым. Как третья позиция, левая находится между этими двумя. Я согласен во многом с либеральной критикой консерватизма и с консервативной критикой либерализма. Однако реальная палитра шире, и в лице Павловского со товарищи мы имеем не просто консерватизм, а протофашистский жанр медийного политтехнологизма, культа голой власти, в том числе власти субъекта высказывания над умами. См. 1990е. Вот с этим консерватизмом действительно опасно связываться.
Ну и по-любому, деньги под проекты надо стараться брать у тех, кто не навязывает своей позиции и не контролирует содержание.
Далее, надо указать, что деньги "Суркова", на мой взгляд, брать оправданно, потому что это косвенным образом деньги государства. Не мы виноваты, что государство возглавляют те, кто его возглавляет - они обязаны распределять деньги на развитие публичной сферы, и мотивы их здесь не могут быть для нас красным светом. Мы все платим налоги государству, большинство получает от него непосредственно деньги и т.д. Но - опять же весь вопрос, дают ли нам просто деньги на нашу работу, или мы вписываемся в очередной политтехнологический проект.
Вывод: давайте здесь на платформе выработаем общие формулы, с которыми будем выступать в подобных изданиях. Например, настаивать на принадлежности к соотв. группкам. Или к платформе Что Делать. И будем друг друга публично поддерживать (а то вот - внесу личную нотку - многие левые товарищи, не-философы,  даже мою презентацию в Москве проигнорировали, а правые, наоборот, пришли). Если будет  эта солидарность, то можно печататься хоть в Пушкине, хоть в  Русском Журнале - никто не заподозрит сдачи и присоединения к национализму.
Ну и, конечно, нужно создавать свое серьезное издание - работаем над этим.
Артем

Бизнес в стиле ФЭП и антиглобализм «сверху» - статья Кирилла Медведева

По моему один из самых точных анализов современной российской интеллектуальной и политической ситуации

кирилл просто молодец!

оригинал опубликован здесь - http://www.vpered.org.ru/comment129.html

ДВ

у меня куда то делась функция подкаста - не знаете как ее востановить??



++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Кирилл Медведев
Бизнес в стиле ФЭП и антиглобализм «сверху»
Пушкин. Русский журнал о книгах. 2008, № 1.

Эффективность и обаяние разнообразных проектов Глеба Павловского и его товарищей состоит в сочетании трех элементов: особый барский, просвещенно-консервативный шик, раскованная креативная атмосфера рекламного «бизнеса в стиле фанк» и откровенно уголовный стиль в духе руководства движения «Наши». В зависимости от контекста на первый план выводится один из трех элементов, но два других тоже всегда просматриваются.

Десять лет назад в журнале «Пушкин», созданном на базе сетевого проекта russ.ru, арт-критик Екатерина Деготь размышляла о писателе Владимире Сорокине, а на развороте рассказывалось, что ФСБ отрабатывает новые карательные технологии на поэтессе Алине Витухновской. В 1999 году на повестку дня встали другие, более глобальные проекты и сюжеты, отпала потребность в заигрывании с демшизовым дискурсом и радикальным искусством, тонкая и гибкая концепция новой интеллектуальной гегемонии так быстро, очевидно, не складывалась, и в итоге журнал закрылся.

Совершенно естественно, что он оказался возобновлен сейчас, когда такая концепция наконец появилась - пока российские бизнес-элиты выясняют свои приоритеты и расстановку сил по поводу вступления/не вступления в ВТО, идеологическая база «нового русского порядка», в примитивном виде уже вложенная в десятки миллионов телезрителей, теперь окончательно сложилась и в более тонкую и сложную гегемониальную концепцию «для интеллектуалов».

Концепция состоит в том, чтобы соединить антилиберальный потенциал современной левой мысли с антилиберальным потенциалом правоконсервативной мысли, и, приправив все это еще какими-нибудь более мелкими тенденциями и частными высказываниями, организовать подобие некоего общеинтеллектуального критического консенсуса. Чтоб все остались довольны.

Почва для такого «консенсуса» нащупывалась и обрабатывалась уже несколько лет – это и приемы ведущих западных левых мыслителей (Славоя Жижека, Перри Андерсона, Самира Амина и т.д.) в московском «Президент-Отеле», и концептуально продуманное издательство «Европа» - где известные левые и правые мыслители издаются наряду с такими книгами, как «Враги Путина», в которых просвященно-консервативное достоинство и пиршество рекламных стратегий отходят на второй план, а откровенно уголовной стиль преобладает.

Финальный этап подготовки журнала удачно совпал с кавказской кампанией, и в начале ключевого блока материалов (под названием Новый «новый мировой порядок») нам сообщается, что «события августа застали его [«Пушкин»] врасплох. То есть высказаться об этом событии, перевернувшем современный мир, ему хочется, но рецензировать пока нечего». Вот незадача! И все же «делом небесполезным» кажется публикация (абсолютно идентичных по содержанию) материалов Роберта Суини и Иммануила Валлерстайна. Еще бы.

"После колоссального чувства унижения и утраты влияния пришел Владимир Путин, цены на нефть взлетели вверх, русские начали делать деньги, страна на подъеме, и они вновь стали наращивать мощь. Если вы прислушаетесь к нынешней российской риторике, вы услышите, что после многих лет унижения они вернулись и больше не позволят собой помыкать" и т.п. – как приятно, когда уважаемые в мире левые аналитики говорят то же самое, что Михаил Леонтьев или сам Глеб Павловский в своих телепередачах.

Но, как уже было сказано, цветущая сложность «Пушкина» состоит далеко не только в трансляции разных аспектов левого политического анализа, поэтому на фоне диагностики Чалмерса Джонсона, Славоя Жижека или Кэти Чухров выплывает обворожительная мысль аналитического антрополога Валерия Подороги о революции 68-года ("Мне кажется, Красный май — это последняя революция в современной европейской истории"), или консервативный жилет Модеста Колерова, специализирующегося в журнале на теме антибольшевизма. Тема эта, объединяя все 10 колеровских рецензий, появляется даже там, где ее совсем не ждешь. Например, в рецензии на книгу великого химика Дмитрия Менделеева «Познание России» вдруг возникает «расстрелянный ранними большевиками» публицист Меньшиков, который, оказывается, тоже в свое время написал статью о Менделееве, а также сделал много разных других высказываний, похоже, до сих пор актуальных. ("Империя, - как живое тело - не мир, а постоянная и неукротимая борьба за жизнь, причем победа дается сильным, а не слюнявым. Русская империя есть живое царствование русского племени, постоянное одоление нерусских элементов, постоянное и непрерывное подчинение себе национальностей, враждебных нам. Мало победить врага - нужно довести победу до конца, до полного исчезновения опасности…").

В рецензии на безобидную книгу И. Л. Волчкевич «Очерки истории Московского Высшего технического училища» (2000-го года издания!) 3553 знака из 4170 посвящено убийству большевика Баумана. Вы знаете, кто убил Баумана? Это и есть самое интересное – большевики-то врали, что его некий черносотенец убил, а на самом деле его свой же, простой рабочий убил, понятно? Так и сказал местному лавочнику: «ты мне дай на поллитра, а я тогда пойду и какого-нибудь забастовщика убью». Вот так-то, детишки, верящие в освободительную миссию пролетариата, вот они, ваши рабочие-то? То-то и оно. Покайтесь!

(После всех этих ужасов можно не объяснять, для чего в обзоре присутствуют такие книги, как Н. В. Савич. После исхода: Парижский дневник. 1921 – 1923 (2005 год издания) или Высылка вместо расстрела. Депортация интеллигенции в документах ВЧК–ГПУ. 1921 – 1923. (2008-ой)).

Но есть ли в советской истории что-то милое просвещенно-консервативному сердцу Модеста Колерова? Ну разумеется: интегральный пафос… исторически неотменимое в сталинизме и послесталинском коммунизме… советский атомный проект; конечно, конечно…

В конце журнала, после множества других – основательных или халтурных, идееообразующих и проходных рецензий (признаюсь, прочитал не все), приведена разборка Игоря Джохадзе, у которого двое белорусских ученых вроде бы украли фрагменты труда о Ричарде Рорти. Плагиат - очень интересная тема. Например, в прошлом году студентами соцфака МГУ поднималась тема плагиата в трудах декана Добренькова. Вот о чем журналу «Пушкин» написать бы! Но нет, тема соцфака уже неактуальна, на месте неудавшегося бунта адептов Фуко и Бурдье там основан «центр консервативной социологии» под руководством Дугина (в рамках «долгосрочного проекта по созданию системы интеллектуальных институтов консервативной направленности»). Но тема плагиата всё-таки очень перспективна - поэтому из заурядной истории «Пушкин» муторно пытается выжать максимум скандала, приводя даже (тут уже явный уклон в уголовщину) не только телефоны, но и рабочие адреса обвиняемых учёных – «для тех, кто хочет самолично разъяснить плагиаторам и их коллегам нюансы научной этики»…

Есть своя логика в том, что в «Пушкине» пишет Борис Куприянов из «Фаланстера» - этот проект, левый по своему типу хозяйствования, идеологически всегда был прежде всего антилиберальной культурной оппозицией, направленной против эстетического и интеллектуального упрощения и деградации как свойств глобализированного капитализма. И в этом смысле некоторое идеологическое совпадение антилиберального «право-левого» радикализма с сегодняшним курсом Кремля по-своему логично.

Сегодня, однако, ясно, что разношерстное антиглобалистское движение «снизу» захлебнулось – во многом именно из-за своей принципиальной несводимости к единому знаменателю, оказавшись в итоге все-таки именно анти-, а не альтерглобализмом. И перспективу «многополярного мира» рассматривают теперь скорее элиты –– в разных формах и с разными задачами этим занимаются левая Венесуэла, фундаменталистский Иран, национал-либеральная Россия, Бразилия, Китай, Индия и др. «Антиглобализм сверху»? - конечно, такое определение напрашивается, нужно только помнить, что идеологический антилиберализм/антиглобализм далеко не всегда равнозначен экономическому, и «антилиберальная» (читай антиамериканская), почвенническая, или даже ультраправая риторика может прекрасно уживаться с неолиберальным экономическим курсом, что мы и видим в современной России.

Прогрессивен ли этот процесс «антиглобализации сверху»? (Если допустить, что некоторая объективная, хотя ничего не гарантирующая тенденция к нему действительно есть.) В какой-то степени, да, прогрессивен – как реакция на «однополярный мир», на господство компрадорского капитала, на военную и экономическую гегемонию Атлантического блока. Однако участие в этом процессе откровенно реакционных сил, делает его, мягко говоря, двусмысленным. К тому же прогрессивность эта имеет, конечно, диалектический характер - например, первоначальное накопление капитала тоже, на марксистский взгляд, прогрессивны, как неизбежные этапы на пути капитализма к социалистическому обществу. Что не означает, будто марксисты должны лично присоединяться к изгнанию крестьян с земли и захвату крупным капиталом общинной собственности. Феномен же, который мы наблюдаем сейчас, это ни что иное, как создание долговременной консервативной гегемонии путем полной экспроприации либерального и инструментализации левого символических капиталов.

В этом контексте смелая амбиция Павловского и Ко, явленная журналом «Пушкин», состоит в выстраивании площадки для диалога «критических интеллектуалов» европейского и мирового уровня и одновременном написании - для несколько более широкой аудитории - текстов вроде:

«Путинская сила творит русскую личность другого типа, и учитесь ее уважать. Путин дал каждому юноше образец личного отождествления человека с Россией - и действия именем всея России. Это моральный образец и моральный стимул. Но для нетренированных Путин - рискованный стимул» и т.п.

У российских критических интеллектуалов, в том числе, левых, есть хороший шанс помочь Глебу Павловскому в этом проекте.

Тех же, кто откажется от этой чести, в качестве постоянного фона будет ожидать, с одной стороны, беспрестанный клекот модестов колеровых по поводу гнусной сущности и кровавых подробностей любых лево-освободительных историй, с другой – непременные сетования на крайнюю нетерпимость леворадикалов, их сектанство, их неспособность к конструктивному парламентарному диалогу, вот хотя бы к такому, который предлагает на своих страницах «русский журнал «Пушкин»…

Однако, есть проблема и более важная, чем в общем-то не катастрофический факт публикации несколькими уважаемыми нами товарищами своих независимых мнений в этом журнале.

Очевидно, что верхний слой интеллектуалов и активистов только-только начинающей формироваться в России интернационалистической антикапиталистической левой может - при желании - быть включен в симулятивные политические и интеллектуальные проекты, вырабатывающиеся в кремлевских лабораториях. И главная проблема здесь не в том, позволяет ли левым их социалистическая совесть использовать такого рода пиар- и бизнес-ресурсы. Проблема в том, что участие в таких проектах феноменально быстро и прочно убеждает человека (даже достаточно искушенного), будто «политика» - это то, что рождается в разговоре профессионалов в кабинете за чашкой кофе или, в крайнем случае, на страницах журнала, формирующего продвинутый элитарный консенсус. Но, когда политические и идеологические структуры, основанные на такого рода бизнес-стратегиях и пиар-манипуляциях начинают шататься, то у «оппозиционных» участников консенсуса, изнуренных «долгим путем через институции», уже не остается ни сил, ни опыта, ни достаточной репутации, чтобы иметь отношение к какой-либо прогрессивной, по-настоящему низовой демократической альтернативе.

Кстати, еще одна из недавних амбиций Павловского (о которой он писал в начале этого года) состояла в том, что через год почти все «несогласные» обязательно будут на стороне власти. Если учесть последние события - слияние самых разных, в том числе вроде бы оппозиционных (НБП), сил в едином победоносном экстазе, а также, скажем, недавнее признание членов СПС, что «только союз с Кремлем спасет партию от развала и оставит шанс либеральному проекту» (мысль, не лишенная оснований) - то выясняется, что и здесь Г.П. был во многом прав.


Чем, кроме критической риторики, мы можем ответить на всё это?

Во время августовской военной кампании, движение «Вперед», как и другие марксистские политические группы, конечно же, сформулировало своё отношение к происходящему. В нашем заявлении была и такая фраза:

Политическое и моральное право выступать в защиту осетин против давящего их буржуазного националистического режима Саакашвили мы имеем только потому, что столь же однозначно готовы выступить и выступаем в защиту любого народа, угнетаемого российским империализмом.

Очевидно, сейчас имеет смысл развить и обобщить эту формулу примерно так:

Политическое и моральное право выступать против империалистической экспансии НАТО мы имеем только потому что готовы разоблачать любые агрессивные потуги российского империализма, связанные с текущей конъюнктурой продолжающихся в стране неолиберальных реформ.

Только конкретное наполнение этой формулы (в том числе, поиск альянсов с последовательно интернационалистическими - политическими, социальными, культурными – российскими и зарубежными движениями) позволит нам противопоставить себя тем, кто готов объединиться с элитами в антинатовской, антиамериканской (организованной сверху, а значит, неизбежно великодержавной и шовинистической) кампании, с одной стороны, и тем, кто поддерживает США и НАТО как оплот «свободного капитализма», с другой.

авангард и китч - полемика - вольфсон - чубаров

j_volfson <julia.volfson@gmail.com>     В адресную книгу…  В черный список…
Кому:The_Grundrisse@yahoogroups.com
Тема:[The_Grundrisse] Re: "teoria?"РаспечататьВ виде HTMLСвойства письма

Уважаемый Игорь,

Я согласна с вами. Тем не менее можно говорить и о том, что функция искусства по отношению к культуре и обществу со временем меняется. Искусство авангардно и революционно лишь по отношению в определенный промежуток развития культуры и общества. То, что казалось вызывающим 100 лет назад сегодня - общее место. Такое искусство не имеет своим императивом ниспровержение всех отношеб╜ний сегодняшнего момента, в которых человек является "униженным, порабощённым, беспомощным, презренным существом". K этим отношениям неизбежно относятся и социально-политические. Ведь "человек Б─■ не абстрактное, где-то вне мира ютящееся существо. Человек Б─■ это мир человека, государство, общество. Это государство, это общество порождают ... превратное мировоззрение, ибо сами они Б─■ превратный мир". (К КРИТИКЕ ГЕГЕЛЕВСКОЙ ФИЛОСОФИИ ПРАВА. ВВЕДЕНИЕ)

Между тем, возвращаясь к потенциальным аргументам "оппозиции" в лице Дмитрия Гутова и Анатолия Осмоловского, совершенно на противоположных началах строится концепция авангарда y Клемента Гринберга. Для него, чтобы быть по-настоящему прогрeссивным, искусство должно существовать в отрыве от политики и общества. Только поднявшись над их несовершенными сущностями, художник может постичь абсолютную истину, которая затем "просветит и спасет" общество. Даже революционный авангард, в действительности, не ставил задачей "экспериментированиe": "подлинная и важнейшая функция авангарда заключалась в ... нахождении пути, следуя по которому можно было обеспечивать движение культуры в условиях идеологического смятения и насилия". И далее Гринберг
пишет : "Полностью удаляясь от общественности, поэт-авангардист или художник-авангардист стремился поддерживать высокий уровень своего искусства, одновременно сужая и поднимая его до выражения абсолюта, в котором все относительности и противоречия либо нашли бы свое разрешение, либо утратили бы смысл. Появляются "искусство ради искусства" и "чистая поэзия", а предмет или содержание становятся чем-то, от чего следует шарахаться как от чумы... Именно в процессе поиска этого абсолюта авангард пришел к "абстрактному" или "беспредметному" искусству и такой же поэзии".

Примечательно, что при всей противоположности взглядов Беньямина и Гринберга на природу авангарда, их методы приводят к схожей оценке "Евгения Онегина". Eсли по Беньямину "Онегин" - искусство реакционное, то по Гринбергу это и вовсе - китч: "...когда говорят о том, что массовое искусство и массовая литература сегодняшнего дня когда-то в прошлом были дерзновенными, эзотерическими искусством и литературой. ...это не так. Имеется в виду, что по прошествии достаточного долгого времени новое подвергается разграблению: из него выдергивают новые "вывихи", которые затем разбавляют и подают в качестве китча. Самоочевидно, китч насквозь академичен; и, наоборот, все академичное является китчем. Ибо то, что называют академичным, как таковое более не имеет независимого существования, превратившись в крахмальную манишку для китча".

Но здесь мы сталкиваемся с еще одним парадоксом. Если для Гринберга китч имеет следствием девальвацию художественных ценностей, то для Беньяминa он содержит просветительские и освободительные возможности, связанные с возникновением техники широкого распространения искусства в век механического репродуцирования.

Т.е. впечатление, что Евгений Онегин читается упомянутой потенциальной "оппозицией" по Беньямину, а авангард - по Гринбергу... Хотя, конечно, это всего лишь "проверка связи". Ведь есть как минимум еще Дебор, Делез и т.д. и т.п.

Юля Вольфсoн



--- In The_Grundrisse@

yahoogroups.com, Игорь Чубаров <tchubarov@...> wrote:
>
> Уважаемая Юлия,
>
> Вы по-моему не очень разобрались о чем я, спрашивая, на мои
>
> "Я только возражаю от оценок их творчества из другого политического и
> экономического времени, в котором располагаются другие художники". - Это
> почему так? Почему им нельзя?
>
> Нельзя прилагать критерии оценки современных художников к художникам
> прошлых эпох. Вот и все что я хотел этим сказать. Иначе у нас получится,
> что мы вменяем тому же Пушкину вину за неучет его поэтикой процессов,
> начавшихся после освобождения крестьян, роста городов, появления крупных
> промышленных предприятий, возникновения самого капитализма, затем
> рабочего движения, революции 1917 года, мировых войн, опыта ГУЛАГА,
> опыта Освенцима, возникновения массы, появления массовой культуры и
> идеологии потребления, 11 сентября, ну и т.д.
>
> Читая сегодня Шекспира или Пушкина мы можем только вменять им то, что
> они не усмотрели в своем времени, т.е. ростки нового, прогрессивные
> элементы социально-политической и повседневной жизни, и тенденции
> современного им искусства и философии. Ну и конечно мы можем увидеть
> ограниченность их позиции с точки зрения позже занятых художниками и
> мыслителями высот. Хотя конечно высота этих высот тоже не всегда
> очевидна, особенно с точки зрения имманентных художественных критериев.
> Спорна она и с точки зрения философии.
>
> Здесь уже надо разбираться в каждом конкретном случае.
>
> Другое дело, если кто-то попытался бы сегодня писать &laquo;как
> Пушкин&raquo; или &laquo;под Пушкина&raquo; без всякой работы, которая
> бы учитывала огромный исторический разрыв между его временем и нашим -
> это было бы действительно реакционно.
>
> Однако подробнее эту позицию я смогу обосновать только к концу недели.
> Нет сейчас времени.
>
> игорь